Текст песни
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
А дочь чеченца, смелая Хава
Шаhидом стала на пути Аллаhа!
Да, вера мусульманская права:
Мумины не испытывают страха.
Залита кровью милая Чечня,
Что снова стала вся багрово-красной.
И гибнут сестры в пламени огня,
Но эти жертвы будут не напрасны!
И ждет Хаву благословенный Рай,
Сияющий своим прекрасным видом.
Идет Джиhад! Спасая отчий край
Быть может, станет весь народ шаhидом!
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
К комендатуре мчится грузовик,
Нагруженный пластитом и судьбою.
В его кабине виден нежный лик
Хавы, решившей жертвовать собою.
И ждет Хаву благословенный Рай,
Сияющий своим прекрасным видом.
Идет Джиhад! Спасая отчий край
Быть может, станет весь народ шаhидом!
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
Перевод песни
Aggressors in the village of Alkhan-Kala
Courage, a gulf of watery Zenok,
But death, scoring all the bells,
She rushed to them in the image of a Chechen woman.
A truck rushes to the commandant’s office
Loaded with plastite and fate.
A gentle face is visible in his cabin
Khava, who decided to sacrifice herself.
All turned into a furious lump,
She drives directly to the building.
Moments strike the temple
Farewell words to the universe:
Will Grace Come Above
On this mortal island life,
After all, they continue to die
Besides the brothers, our sisters.
We are on our fight altar
Only the best were sacrificed.
And in my memory was a cinder,
Where everything reeked of death.
“Attention is the goal!” someone shouted.
From the vile accumulation of Russian reptiles
From revenge a red-hot truck
Meets the enemy with machine gun fire.
Blow, burst fence and powerful explosion
Covered the commandant’s death shaft
And the smoke shook dozens of black manes
Shards came whistling shalom.
And the enemy accepted as a punishment for the death of souls,
And not guns, not bravado, saved.
And a lot of insignificant Russian souls,
Like snakes, they crawled into the quagmire of hell.
Will Grace Come Above
On this mortal island life,
After all, they continue to die
Besides the brothers, our sisters.
We are on our fight altar
Only the best were sacrificed.
And in my memory was a cinder,
Where everything reeked of death.
Will Grace Come Above
On this mortal island life,
After all, they continue to die
Besides the brothers, our sisters.
We are on our fight altar
Only the best were sacrificed.
And in my memory was a cinder,
Where everything reeked of death.
Will Grace Come Above
On this mortal island life,
After all, they continue to die
Besides the brothers, our sisters.
We are on our fight altar
Only the best were sacrificed.
And in my memory was a cinder,
Where everything reeked of death.
«Я однажды спросила, как можно стать шахидом»
«Так мы друг друга и проверяем»
Этим девушкам по 18 лет. В сентябре прошлого года они приняли ислам. Обе русские. Одну зовут Аня Куликова, она живет в ближайшем Подмосковье. Год проучилась в Российском новом университете на лингвиста. Бросила, потому что английский любит, а латынь нет. Сейчас нигде не работает и не учится, готовится поступать в РУДН на факультет туризма и гостиничного бизнеса. Имя другой, коренной москвички, я изменил по ее просьбе.
На интервью Аня и Маша согласились сразу после того, как я их нашел.
Мы встретились на Пушкинской площади. Сначала пришла Аня, потом Маша. Девушки поздоровались, приобняв друг дружку.
«Мы тогда чеченцами увлекались. «
Из обвинительного постановления:
— Как так получилось, что вы, крещеные русские девушки, вдруг приняли ислам?
— Извините, девушки, а у вас дома все нормально?
— Вы сказали, что влюбились в чеченский народ. Может, все-таки не в народ, а в какого-то конкретного его представителя?
— Я так понял, чеченцы обратили вас в ислам?
— Так все говорят.
— Вы бы хотели стать чеченками?
— А за православного вы замуж теперь уже не пойдете?
— А чеченский язык вы уже выучили?
Чеченцы считают, что для того, чтобы стать чеченцем, совсем не обязательно им родиться.
— Вы мечтаете съездить в Чечню. А как вы себе ее представляете?
— А мужчины еще и с кинжалами?
— Что еще за кирзовые сапоги?
— Ну, приведите пример их мудрости, героизма, гордости. Только не из сказок, а из жизни.
«Я не говорю, что русские сволочи. Но жить я хочу среди чеченцев»
— А чего вам в русских не хватает?
— Вот вы чеченцев за сплоченность уважаете. А вас им за что уважать? От своей религии отказались, от своего народа. Перебежчики какие-то, ей-богу.
«Мы хотели пожить джамаатом. «
— Давайте поговорим о Заре Муртазалиевой. Как она с вами познакомилась?
— Следователь пишет, что Зара вошла с вами в доверительные отношения. Как она это делала?
— А какое «моральное и психологическое» воздействие она на вас оказывала?
— И как же?
— А про войну, про террористок-смертниц Зара вам что говорила?
— Как проходил день в вашем джамаате?
— За комнату Зара платила?
«Я думала, смогу ли стать шахидкой. «
— И что ж это были за разговоры?
— Вообще-то Зара из Наура, там уже лет семь никто не воюет.
— Зара снабжала вас какой-то литературой?
— А что вам было интересно в этой книжке?
Из обвинительного постановления:
«Зара Муртазалиева, являясь активным членом бандитских формирований, ведущих боевые действия с федеральными силами, пройдя специальную подготовку в лагере террористов-смертников под городом Баку Республики Азербайджан, в сентябре 2003 года прибыла в Москву для организации террористических актов. «
— А про Баку Зара что-нибудь рассказывала?
— Вы, Маша, собирались стать шахидом?
— У вас шахидки какие чувства вызывают?
— А Зулихан Элихаджиева, которая в Тушине взорвалась, вызывает у вас восхищение?
— Вот уедете в Чечню, глядишь, и окажетесь на месте Хавы Бараевой.
— Духу бы не хватило?
— Хава Бараева в раю сейчас?
К комендатуре мчится грузовик,
Нагруженный пластитом и судьбою,
В его кабине виден нежный лик
Хавы, решившей жертвовать собою.
«Зарочка, мы с тобой. Мы тебя не предали. «
— Если я правильно понял, разговоры о войне, о шахидах, о лагерях по подготовке смертников затевали вы. А Зара вам только отвечала.
— Подставили вы свою подругу.
— А с чего вы взяли, что вас прослушивали?
— Когда вас задержали?
Из обвинительного постановления:
— А зачем вы эскалатор фотографировали в «Охотном Ряду»?
— А почему вы говорите, что ваши показания были искажены?
— А почему, как вы думаете, вами заинтересовались правоохранительные органы?
— А с вашими друзьями-чеченцами вы связь сейчас поддерживаете?
— Когда вы вернулись домой после допроса, что вам родители сказали?
Аня протягивает мне квадратик бумаги: «Зарочка! Мы с тобой, мы тебя не предали. Правда с нами! Айшат и Фатима».
— Вы бы могли воевать в Чечне против русской армии?
— Против народа своего.
Опубликовано 18 июня 2004 года.
источник: Газета «Известия»
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
А дочь чеченца, смелая Хава
Шаhидом стала на пути Аллаhа!
Да, вера мусульманская права:
Мумины не испытывают страха.
Залита кровью милая Чечня,
Что снова стала вся багрово-красной.
И гибнут сестры в пламени огня,
Но эти жертвы будут не напрасны!
И ждет Хаву благословенный Рай,
Сияющий своим прекрасным видом.
Идет Джиhад! Спасая отчий край
Быть может, станет весь народ шаhидом!
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
К комендатуре мчится грузовик,
Нагруженный пластитом и судьбою.
В его кабине виден нежный лик
Хавы, решившей жертвовать собою.
И ждет Хаву благословенный Рай,
Сияющий своим прекрасным видом.
Идет Джиhад! Спасая отчий край
Быть может, станет весь народ шаhидом!
Сойдет ли Свыше благодать
На этот бренной жизни остров,
Ведь продолжают погибать
Помимо братьев, наши сестры.
Мы на своей борьбы алтарь
Лишь лучших приносили в жертву.
И в памяти осталась гарь,
Где все насквозь пропахло смертью.
К комендатуре мчится грузовик, нагруженный пластитом и судьбою… ©
Кадыров открыл памятник женщинам — героям войны с Россией, пишут Грани: http://grani.ru/Politics/Russia/m.219038.html. И не только Грани. И еще он учредил в республике день чеченской женщины в память о событиях 1819 года, когда пленные женщины сожженного ермоловцами села Хангиш-Юрт при переходе через Терек стали хватать солдат и бросаться с ними вместе в реку. Терек — река довольно бурная. Так сделало свыше 40 девушек и женщин.
Я не обсуждаю сейчас, хорошо это или плохо. Если бы всех людей из моего села убили у меня на глазах, я б тоже, может быть, что-то такое сделала, я говорила это не раз. Но, извините, есть контекст. Я бы даже в данном случае сказала: КОНТЕКСТ.
Я не очень понимаю, она от женщин из Хангиш-Юрта отличается чем? Во время кампаний 20-21 века в Чечне было убито много народу. В том числе — чеченского мирного населения, женщин, детей, стариков. Было, за кого мстить. И я ничуть не удивляюсь тому, что бард Тимур Муцураев сложил про соотечественницу песню. Я удивляюсь тому, что чеченский глава Рамзан Кадыров выбирает в качестве образа чеченской женщины смертницу. Мне-то казалось, что чеченскому царьку, кушающему из рук президента РФ наши деньги, может быть, толерантней было бы обратиться к образу кавказской женщины, которая бросает на землю головной платок между противоборствующими сторонами, чтоб остановить войну или драку. Я бы его даже тут поддержала, но ему моя поддержка не нужна, он создает себе неплохую поддержку в республике, используя откровенно уже антироссийскую и едва ли не протеррористическую риторику. Ну я понимаю, конкуренция…
Не, он просто никого не боится. Ни Путина уже никакого, никого. Все эти яйца, «Мегафоны», «имена России».
29 ноября 2001 года Эльза Газуева гранатой взорвала себя рядом с военным комендантом Урус-Мартана. Один человек погиб, трое ранены. Допустим, у нее были на то причины. Она чем отличается от женщин Хангиш-Юрта?
12 мая 2003 года женщины-смертницы грузовиком протаранили правительственный комплекс в селении Знаменское. При взрыве погибли 59 человек, десятки получили ранения. А эти женщины отличаются чем?
Я не стану сейчас перечислять все случаи самоубийств-диверсий, осуществленных чеченскими женщинами в последние десятилетия. И самоубийств-терактов, направленных уже против мирного населения. Говорю только о диверсиях против «легитимных целей» — вооруженного противника. Хотя чего уж там? Женщины в «Норд-Осте» по-хорошему ведь тоже хотели добра — войну остановить. Я их сейчас не обсуждаю — их всех убили. Но ведь так было?
Люди, чеченцы, опомнитесь, вам голову морочат! Зударшца т1ом беш верг стаг-борша вац! Или позволяют им умирать. Женщина — то, что вы всегда более всего оберегали столетиями. Это то, что я ценю превыше всего в вашей культуре. И что теперь? Не женщина-мать, не женщина — хранительница очага. Убившая себя и других женщина.
Не, Рамзан Ахмадович, а я не пойму, вы зачем песню Тимура о Хаве в Чечне даже слушать запретили? Я предлагаю ее легализовать и сделать на территории республики гимном чеченской женщины. Врубать на все праздники из динамиков. В детском саду на утренниках включать.
И давайте все вместе сейчас хором и споем:
«К комендатуре мчится грузовик,
Нагруженный пластитом и судьбою,
В его кабине виден нежный лик
Хавы, решившей жертвовать собою…» ©
Чеченка и ее место в «новом» обществе
Чеченка, как и все кавказские женщины, всегда отличалась покорностью, что в этом случае выражает лишь уважение к представителям сильного пола. Но, несмотря на патриархат, женщина в чеченском обществе занимает существенную роль, и неправда, что у нее нет прав или они ущемлены.
Женщина на базаре
Чеченская женщина сегодня в Чечне стала наряду с мужчиной зарабатывать, держать семью. И это продиктовано необходимостью реальной жизни. Отсутствие заработка, неспокойные времена, когда и мужчинам передвигаться сложнее по республике, заставляют женщину становиться единственным добытчиком в семье.
Занятие торговлей для Чечни обычное занятие. На многочисленных рынках и придорожных базарчиках стоят в основном женщины. На жизнь хватает с трудом. Но это лучше, конечно, чем каждый вечер проводить в тревожном ожидании, вернется ли домой муж или сын с работы.
Айшат Мизаева по профессии библиотекарь. До первой войны она работала в библиотеке имени Чехова. После того, как библиотека сгорела, она торгует на центральном рынке в Грозном. Айшат продает детскую одежду. Заработком она довольна. Вещи привозит с Пятигорского оптового рынка.
История Айшат Мизаевой типична для почти всех чеченских женщин, стоящих на рынках. Муж болен или его вообще нет. Или же сидит дома. Многие женщины не хотят признаваться, что при живом и здоровом муже они вынуждены стоять на базаре. И поэтому не всегда говорят правду.
Опубликовано 16 июня 2004 года.
источник: Веб-сайт «Prague Watchdog» (Чехия)
